Елена Вахненко

ВО СНЕ И НАЯВУ

Как поступить, если, проснувшись поутру, вспомнил, что отбил во сне у лучшего друга его невесту, - а потом убил самого друга? Что, если этот сон был не совсем обычным?..

Сборник "Мир грез", написано в декабре 2008 года

Сначала он ощутил легкое, прохладное движение воздуха, донесшее на своих волнах слабый миндальный аромат. И только после этого вернулась память.

Воспоминания ожили сразу, хлынули тяжелым неуемным потоком, и явь перемешалась с недавними грезами, стало трудно решить, что относится к реальности, а что – просто плод воображения.

Он вздохнул и открыл глаза, скользнул взглядом по густо-фиолетовому небу, подернутому вечерним тающим пурпуром…

-С возвращением, - прошелестел тихий, очень знакомый голос, по которому он, сам того не зная, успел стосковаться. – Приветствую, Атой!

Атой рывком сел, и белое шелковое покрывало соскользнуло с ложа на мраморный пол. Рядом, прямо на холодных плитах, сидела точеная белокожая брюнетка с немного раскосыми, похожими на горящие уголья, глазами. Своей аристократической бледностью и хрупкостью девушка напоминала искусно выполненную фарфоровую статуэтку. Кутаясь в черную атласную сутану, она печально смотрела на него. И Атой смутно припомнил, что этот взгляд всегда остается грустным.

Ах, Изабелла!.. Утонченная волоокая женщина-загадка с шелком черных волос, источающих аромат миндаля...

-Как путешествие? – мягко спросила она тем же шелестящим, с приглушенными интонациями, голосом.

Атой потянулся всем своим ладным, сильным телом, возвращая утраченную со сна гибкость, и окинул ленивым взглядом окрестности. С ответом не спешил.

Они находились на террасе, овеянной призрачным розовато-золотистым светом, который проникал между витых колонн, заросших диким плющом и виноградом. Вид отсюда открывался изумительный: особняк был расположен на скале, и город представал, как на ладони. А в такие предзакатные часы казался и вовсе игрушечным, даже сказочным…

-Ты спрашиваешь, как путешествие, Изабелла? – расслабленно улыбнулся Атой, снова взглянув на девушку. – Пока не знаю. Все неопределенно… Я не могу припомнить детали… О боги!

Его тон и выражение лица изменились так внезапно, что Изабелла испуганно отшатнулась, невольно схватившись за сердце. Опомнившись, положила ладонь ему на колено, всмотрелась в исказившиеся черты.

-Что с тобой, родной? Плохо?

-Нет-нет, но Эльдар… - мужчина закусил губу и снова обернулся к подернутому дымкой пейзажу. – Ах, как же это могло произойти?!! Я не мог его убить!

ХХХ

-Бежать, быстрее бежать! - шептал себе под нос Корр, стремительно лавируя в потоке людей.

Торговые ряды, базарный день – удобное место и время для такого вот беглеца.

Как, как это могло произойти?! Как он мог настолько потерять контроль над собою?!

-О, Тереза… - простонал он, и какая-то полная молодая женщина, закутанная в толстый платок, с испугом и удивлением воззрилась на него, едва не выронив свой глиняный кувшин.

Неужели ее тоже зовут Терезой?.. Находясь на грани истерики, Корр едва удержался от безумного хохота. О, эту грузную особу нельзя и сравнить с миловидной смуглянкой Терезой, его любимой, его единственной… все увлечения прошлых лет – пустое. Только она, она одна имеет для него значение, всегда имела – даже до момента знакомства. И Альберт должен был понять это! Он сам во всем виноват! Он должен был уступить свои права на прекраснейшую из женщин! Хотя какие права?! Все права принадлежат ему, Корру! А тот ничтожный факт, что Тереза считалась чужой невестой… Что ж, ее вынудили обстоятельства дать обещание другому. Она ведь не знала, что встретит свою Судьбу.

И все-таки, какое чудовищное завершение столь чистых отношений! Любовь, страсть и нежность сменились ненавистью, смертью и кровью…

Корр мчался, почти не разбирая дороги, а в памяти, помимо воли, всплывали одна за другой картины недавнего прошлого.


…Вначале он познакомился с Альбертом, они даже почти подружились. Хотя к чему эти словесные выкрутасы?! Вовсе не «почти», а очень подружились! Казалось бы, в неполные тридцать лет нового друга найти непросто, а ему удалось. Вернее, такое впечатление сложилось поначалу…

Они впервые встретились в Отряде Смертников – таким интригующим названием именовали особую группу мужчин, личную охрану Хозяина Города. Обратиться в бессловесную тень великого человека – работа, с одной стороны, опасная, с другой же - привилегированная и с высокой оплатой. Да и постоянный привкус смерти – особое наслаждение для людей, не мыслящих пресного существования и жаждущих добавить в каждодневную рутину остроты и перчинки. Именно таким человеком был Корр.

-У Хозяина Города, нашего славного правителя, много врагов, - вкрадчивым тоном вещал Сандро, первый человек в Отряде Смертников. Его обманчиво-мягкий голос и спокойные манеры могли ввести в заблуждение менее искушенных особ, однако Корр с первого взгляда понял – получить подобного врага весьма неразумно. Среднего роста, крепко сбитый, со спутанной гривой черных с проседью волос, некрасивым выразительным лицом и крупным орлиным носом, Сандро напоминал изготовившегося к прыжку хищника.

Отряд Смертников состоял всего из десятерых молодых мужчин, каждый из которых являл собою образец силы и выносливости. Корр всегда гордился своими физическими данными – и заслуженно: высокий, статный, с литыми мышцами и пепельными кудрями, он с отрочества пользовался женской благосклонностью. Теперь же его окружали подобные ему эффектные парни, и внимание юных прелестниц поневоле рассеивалось. В первое время Корр относился к данному обстоятельству несколько ревностно, но вскоре смирился и даже подружился с одним из Смертников. А именно — с Альбертом.

Альберт был высок и ладно скроен, а волосы его отливали золотистой рыжиной. Нрав у Смертника оказался веселым, неуемным: он громче всех смеялся (или, правильнее выразиться, хохотал), обожал шутить, рассказывать скабрезные истории, и почти все время сиял белозубой улыбкой.

Корр и Альберт быстро приспособились проводить редкие свободные вечера в дешевых тавернах, убивая время за разговорами и вкусным сытным ужином. И хотя много спиртного Смертники позволить себе не могли (избыток хмельных напитков сказывался на качестве работы), парни порою баловались кружечкой-другой недорогого пива.

В один из таких вечеров Корр и услышал о Терезе.

-Знаешь, у меня есть невеста… - признался Альберт за второй кружкой пива, и обычно насмешливое выражение его лица немного смягчилось. – Удивительная девушка.

Корр взглянул на приятеля с невольным интересом. Он никогда прежде не замечал за ним подобных сентиментальных высказываний. Удивительная девушка? Кто бы мог подумать! Однако ничего, кроме иронии и любопытства, мужчина в тот момент не испытал, никакое предчувствие не кольнуло сердце.

-А почему ты время со мной, а не с ней проводишь? – ехидно поинтересовался он.

Альберт вздохнул и, поморщившись, залпом допил оставшееся пиво.


-Семья у нее возражала против наших отношений, - с явной неохотой пояснил он. – Я слишком беден… Вот и решил податься в Смертники. Она обещала ждать меня…

Лицо у Альберта сделалось столь мечтательным, что Корр презрительно фыркнул. До встречи с Терезой все женщины для него делились на две категории: доступные, яркие, свободные, чем-то напоминающие быстрокрылых мотыльков, и скучные серые мыши. Первые страдать из-за себя не давали повода, с ними отношения складывались легко, длились недолго и оставляли приятные воспоминания. Вторые же Корру представлялись скорее бесполыми созданиями, чем настоящими представительницами прекрасной половины человечества. Из-за чего мучиться, когда можно просто получать удовольствие и от жизни, и от женского общества?

Он понял Альберта после первой же встречи с Терезой.

Тем вечером друзья сидели в своей любимой таверне, обменивались ленивыми фразами и ловко управлялись с хорошо прожаренной курицей и тушеными овощами. В воздухе повисли густые винные пары, раздавались захмелевшие голоса и пьяный хохот.… Заведение было из низкопробных, из женщин тут появлялись только совсем падшие, и потому запыхавшаяся девушка, остановившаяся рядом с их столом, показалась ангелом, какими-то неведомыми путями попавшим в ад.

Альберт побледнел и вскочил на ноги, опрокинув стул, а Корр с недоумением разглядывал незнакомку. Ее нельзя было назвать классически красивой, но она обладала чем-то более важным: плещущей через край энергией жизни, обаянием, броской прелестью. Невысокая и фигуристая, с буйной копной тугих кудрей цвета воронова крыла, смуглой кожей и миндалевидными черными глазами, девушка влекла своей безыскусностью. Миловидная особа куталась в вишневую накидку и тяжело дышала.

-Тереза, ты?! – хрипло выкрикнул Альберт, явно ошеломленный встречей. На них поглядывали с ехидным интересом, хорошенькая молодая женщина без яркого грима на лице и одетая скромно, не по здешней моде, не могла не вызвать насмешливого любопытства.


Альберт, из бледного став пунцовым, проворно усадил девушку рядом с собой, а Корр принялся рассматривать ее с еще более жадным вниманием.

Вот, значит, какая она, эта Тереза! Забавно, а он воображал ее совсем иной: юной, тоненькой белокурой барышней с сахарно-белой кожей, сквозь которую просвечивают голубоватые нити вен, и испуганным взглядом синих глаз. Он полагал, что она пуглива и робка, любит поэзию и обожает надуманные романтические идеалы… Конечно, быть может, эта Тереза действительно любит поэзию, но к пугливым и робким ее отнести никак нельзя! Кажется, она горячая и пылкая, обладает незаурядным темпераментом и жаждет познать жизнь во всем ее многогранном обличье.

Корр восхищенно покачал головой, впервые позавидовав другу. Да, за такой невестой можно и побегать…

Альберт сжал тонкое девичье запястье и требовательно, с тревогой спросил:
-Ты что тут делаешь?

Тереза слабо улыбнулась и отвела со лба кучерявую прядь.

-Я видела, как ты вошел сюда! – пояснила она торжествующим тоном, голос у нее оказался глубоким и, пожалуй, слишком низким, однако это лишь придавало смуглянке притягательность.

-Но женщинам сюда не стоит ходить! – с досадой воскликнул Альберт, воровато оглянувшись по сторонам.

Корр с ухмылкой наблюдал за его нервными, дергаными движениями, потом перевел взгляд на Терезу. Удивительно, но она как будто ничуть не смутилась и только возразила:

-Тут много женщин.

-Да посмотри на них, - наклонившись к грязной столешнице, недовольно прошипел Альберт. – Это ведь дамы особого сорта!

Что ж, тут он был прав. «Дамы» действительно относились к особому сорту и, невзирая на разницу в комплекции и возрасте, обладали некоторыми схожими чертами. Во-первых, наряд каждой отличался рискованным декольте, прозрачностью и сумасшедшими вырезами на юбках, позволяющими обозревать разноцветные сетчатые чулки. Во-вторых, губы присутствующих женщин впечатляли сочным неестественно-алым окрасом, лица были чересчур напудрены, буквально выбелены, а веки сверкали неоном, лазурью и перламутром. Волосы тоже привлекали внимание – никаких строгих укладок, только буйство искусственных кудрей, шиньонов, крашенных в блонд либо «огненный рыжий» локонов… Ну, и наконец, манеры, вернее – полное отсутствие таковых. Визгливый смех, грубые словечки, дешевое жеманство… Корр к подобным «леди» относился с некоторой долей брезгливости, предпочитая пускай продажных, но все-таки менее вульгарных «ночных бабочек».


Однако на Терезу «бабочки» произвели другое впечатление. С любопытством и безо всякой робости осмотревшись, девушка доверительно шепнула:

-Они такие яркие! Такие свободные…


-Ты что! – поперхнулся пивом Альберт, приступивший к третьей (и явно лишней) кружке хмельного напитка. – Они же дешевки!

Корр с жалостью и насмешливым презрением смотрел на него. Как же он нервничает, бедняга! И не понимает, какое сокровище его невеста. Она так разительно отличается и от пошловатых кокоток, и от лицемерных благочестивых святош… Она живая, настоящая! А он смущенно ерзает на стуле и беспокойно поглядывает по сторонам…

-Принеси мне попить, - попросила Тереза, сверкнув озорной белозубой улыбкой.

-Чего попить?! – окончательно разозлился Альберт. – Тут подают пиво, вино, ром! Ты что, будешь ром?!

Тереза невозмутимо пожала плечами:

-Может быть, и буду. Я никогда не пила ром. Вдруг мне понравится?

Корр, не выдержав, засмеялся, и Тереза впервые посмотрела на него по-настоящему, а не мельком. В ее выразительных черных глазах вспыхнул лукавый интерес. Альберт же, не заметив этого молчаливого обмена взглядами, продолжал бушевать:

-Ты сошла с ума! Какой ром?! Тебя развезет от первого глотка!

-Какой ты скучный! – капризно процедила Тереза, тряхнув головой, и ее буйные кудряшки разметались по плечам. – Если меня развезет – отведешь домой, подумаешь, проблема!

-Как это, подумаешь! – возмутился Альберт. – А что твои родители скажут? Они и так против меня настроены.

Во взгляде Терезы появилось странное чувство сродни разочарованию. Вздохнув, девушка удрученно промолвила:

-Я начинаю думать, что они правы…
Альберт изменился в лице, и Корр решил, что пора вмешаться.

-Слушай, принеси ей мятного чаю и горячих булок с повидлом, - посоветовал он, не дав другу заговорить. И, обращаясь к его насупленной невесте, с улыбкой пояснил: - Булки не бог весть какие, но сладкие и сытные.

Когда Альберт удалился выполнять заказ, Тереза несколько секунд молчала, потом подняла на Корра дерзкий взгляд и весело осведомилась:

-И вы считаете, что я сумасшедшая и легкомысленная?

-Возможно. Но это достоинство. Ты такая яркая и живая! - с удовольствием отозвался Корр.
Девушка горделиво улыбнулась и, украдкой оглянувшись, быстро коснулась его ладони.

Парень от неожиданности вздрогнул.

-Жаль, что вы друг Альберта, - тихо сказала необыкновенная брюнетка. – Вы нравитесь мне больше, чем он.

-Ну, и что, что я его друг? – немедленно возразил Корр. – Да и не друг вовсе, а так, знакомый…


-Правда? – задумчиво протянула Тереза, оценивающе глядя на него. – Что ж… что ж…
Именно с этого все и началось…


…Их свидания были редки и скрытны, что придавало коротким встречам особую остроту, разжигая страсть. Корр думал о Терезе слишком часто, милое смуглое личико невесты Альберта постоянно стояло перед его глазами.

-Я не могу бросить его ради тебя! – пылко твердила Тереза, перемежая слова горячими поцелуями.

-Но почему?! – яростно восклицал Корр. – Чем я хуже?!

-Мои родители не поймут! Они не в силах принять мой взгляд на мир! Моя внутренняя свобода покажется им распущенностью! Ты не представляешь, что ждет меня, откройся я им!
И в голосе ее было столько отчаянной мольбы, а во взгляде – боли и страдания, что Корр отступал. Пройдет время – и он придумает, как поступить. Обязательно придумает…

Отношения продлились недолго, завершившись скандалом.

Однажды Альберт застал друга и невесту целующимися за складскими сараями. Яростный окрик, напоминающий звериный рык, огласил округу, и на плечо Корра легла тяжелая ладонь.

-Ты мертвец! – прохрипел Альберт, выхватывая кинжал.

Корр последовал примеру соперника, но из-за неожиданности произошедшего и невольного смятения двигался чересчур медленно, и острие пронзило ему плечо, скользнуло по сгибу локтя… Раздался отчаянный визг Терезы, но времени взглянуть на нее не было. Весь мир сосредоточился сейчас на освирепевшем противнике.

Альберт словно обезумел: скулы покрылись багровыми пятнами, по виску стекала струйка пота, огненная копна растрепалась, а лицо искривилось в болезненно-злобной гримасе.

«Это смерть!» - шепнул внутренний голос, и Корр, подначиваемый страхом и азартом, принялся яростно отбивать атаки, а вскоре и сам перешел в наступление.

Корр не понял, как это произошло. Просто Альберт вдруг замер и покачнулся, на лице отразились недоумение и боль. Губы еще шептали проклятия, а жизнь в некогда столь ярких синих глазах уже меркла… И вот былой соперник лежит бездыханно у его ног… Что делать?!

Корр, охваченный отчаянием и растерянностью, вскинул голову и посмотрел на виновницу кровавой драки. Тереза стояла, прислонившись спиной к дощатой стене склада, и прижимала к щекам ладони. В глазах плескался ужас.

-Беги! – выдохнула девушка, поймав взгляд любимого. – Беги немедленно!

Он не двинулся с места, тяжело и прерывисто дыша.

-Но… я не хотел! Я защищался!

-Все равно… - покачала она головой. – Ты убил его… тебя арестуют и повесят…

Повесят! Опомнившись, Корр рванулся с места, ловко ввинтившись в людской поток, сердце отбивало оглушительную дробь, а в мыслях звучал сиплый от волнения голос Терезы: повесят… тебя арестуют и повесят…

-Бежать, быстрее бежать! - шептал себе под нос Корр, стремительно лавируя в потоке людей.

Торговые ряды, базарный день – удобное место и время для такого вот беглеца.

Как, как это могло произойти?! Как он мог настолько потерять контроль над собою?!

-О, Тереза… - простонал он, и какая-то полная молодая женщина, закутанная в толстый платок, с испугом и удивлением воззрилась на него, едва не выронив свой глиняный кувшин.
Неужели ее тоже зовут Терезой?.. Находясь на грани истерики, Корр едва удержался от безумного хохота. О, эту грузную особу нельзя и сравнить с миловидной смуглянкой Терезой, его любимой, его единственной… все увлечения прошлых лет – пустое. Только она, она одна имеет для него значение, всегда имела – даже до момента знакомства. И Альберт должен был понять это! Он сам во всем виноват! Он должен был уступить свои права на прекраснейшую из женщин! Хотя какие права?! Все права принадлежат ему, Корру! А тот ничтожный факт, что Тереза считалась чужой невестой… Что ж, ее вынудили обстоятельства дать обещание другому. Она ведь не знала, что встретит свою Судьбу.

И все-таки, какое чудовищное завершение столь чистых отношений! Любовь, страсть и нежность сменились ненавистью, смертью и кровью…

Где-то сзади раздавались крики, кажется, кто-то окликал его по имени, но Корр и не думал останавливаться, зная одно – он не позволит себя поймать, пускай даже ценою собственной жизни.

-Последнее предупреждение! – донеслось до него.

-Плевать я хотел! – процедил сквозь зубы Корр и вдруг ощутил острую боль в левой стороне груди.

«Я не могу бежать…» - недоуменно подумал он, мягко оседая на землю. Тело перестало слушаться, а мысли путались и обгоняли друг друга, смешиваясь с цветными образами прошлого. В последний миг Корру внезапно почудилось, будто он вспоминает что-то, выходящее за пределы жизни, и даже почувствовал слабый запах миндаля…


...-Его убили при попытке к бегству, - довольно сказал отец за ужином и ласково потрепал дочь по нежной ладони. – Твой жених отомщен.

Тереза вздрогнула и устремила мертвый взгляд на отца.

-Что с тобой? – удивился тот. – Альберта жаль, но неужели ты его так сильно любила?

-Да! – выдохнула она, не став объяснять, что в этот миг ее мучит известие о смерти не убитого, а убийцы. Сжав кулачки, девушка попыталась выровнять дыхание и спросила, как могла небрежно: - А этот Корр… он точно мертв?…

-О, пускай это тебя не волнует! – усмехнулся отец, жадно отламывая ломоть от буханки хлеба.

Тереза что-то беззвучно пробормотала и вдруг, вскочив на ноги, опрометью кинулась из комнаты. Отец проводил ее недоуменным взглядом и растерянно спросил:

-Что это на нее нашло?

-Иногда ты бываешь поразительно слеп, - печально молвила мать.



ХХХ

Что он мог сказать? Только «прости»…

-За что прости? – саркастически осведомился Эльдар, повернувшись к нему. – Это только сон, разве нет?

Атой удрученно молчал, и сам не зная ответа на этот вопрос. Да, да, конечно, но в то же время… Да и Эльдар вряд ли верил в истинность своего утверждения – шоколадно-карие глаза друга (бывшего друга?) пылали если не ненавистью, то неприязнью – точно.

-Что молчишь? – повысил голос Эльдар, поднимаясь с мраморной скамьи и пинком ноги отбрасывая в сторону расшитую бисером барханную подушечку. – Отвечай!

-А что я могу ответить? – уныло возразил Атой. – Я не знаю.

Он окинул печальным взглядом балкон. Несколько узких мраморных скамеек, в углах – кадки с диковинными лиственными растениями, на полу – крохотный искусно вышитый коврик. Сердце сжалось при мысли, что и этот ковер, и подушечки вышиты рукою Терезы… Вернее – Аманды. Здесь она – Аманда. Или уже нет? Быть может, Тереза умерла в той неведомой реальности, которая отделяет мир грез от настоящего мира? Но как решить, какой из миров настоящий?

Сомнения отразились на лице Атоя, и Эльдар, крепкий шатен среднего роста с бородкой клинышком, сурово сдвинул густые кустистые брови, по-своему истолковав гримасу друга.

-Убирайся! – коротко велел он хриплым от злости голосом. – Немедленно!

Атой, пожав плечами, повиновался. Да и что он мог сказать?

ХХХ

Они неторопливо шли вдоль берега. Этот уголок казался воистину райским, далеким от привычных людских страстей: безграничный простор океана, мягкая полоса темно-золотого песка, простирающиеся до горизонта луга…

В час заката это место представлялось еще более волшебным: небо, играя красками, сливалось с водами, травы, напевая своим шелестом собственную мелодию под шепот ветра, меняли оттенок от насыщенного изумрудного до бледного малахита, а воздух полнился солоноватым запахом… Свобода…

Атой вскинул голову и вдохнул полной грудью, стараясь забыться, отрешиться от неприятностей минувшего дня.

-Это нельзя назвать настоящей проблемой, - продолжил он вслух беседу, немного волнуясь и смущаясь. – Так, ерунда…

-Ничто нельзя назвать настоящей проблемой, - возразил ему тихий голос Наставника.

Атой невольно поморщился. Он уважал своего Учителя и искренне почитал, но некоторые его туманные сентенции и неприменимые к серым будням афоризмы будили порою глухое раздражение.

-Не согласен, - угрюмо бросил ученик. – Бывают настоящее проблемы. Смерть, голод, война…

-Во-первых, война – не проблема, а, скорее, трагедия, - тонко усмехнулся собеседник. – А во-вторых, с точки зрения Вселенной, это тоже ерунда. Сравни космические просторы с бедой отдельной планетки и поймешь масштаб «неприятности».

-С точки зрения Вселенной, может, и так! – окончательно вышел из себя Атой. – Но я-то не Вселенная! Я – человек!

-Ты мог бы ощутить себя целой Вселенной, - мягко возразил Наставник. – Просто тебе дороже иллюзия индивидуальности.

-Конечно, дороже! – запальчиво согласился тот. – Зачем мне быть какой-то вселенной?

-Не знаю, не знаю... может, тебе лично и не к чему... - задумчиво протянул его спутник и вдруг, оживившись, весело добавил: - Но ты пришел поговорить не об индивидуальности и не о Вселенной! Правда?

-Правда, - с облегчением кивнул Атой и искоса взглянул на Учителя.

С виду – обыкновенный человек. Лет сорока, довольно стройный, одет в простой балахон бродячего монаха… аккуратная борода, лицо невыразительное, за исключением глаз – они горят жизнью и какой-то неистовостью… Но к числу обыкновенных этого мужчину отнести никак нельзя!

-Говори, - велел монах. – Я слушаю.

Атой собрался с мыслями и начал:

-Наш народ давно научился использовать сны в качестве способа саморазвития.

-Способ рискованный, но действенный, - заметил Наставник.

-Теперь я понимаю, чем он рискованный… - пробормотал Атой. – А раньше не понимал.

-Мы проживаем жизнь, ее не осознавая, умираем и опять рождаемся, и это чередование жизни и смерти почти бессмысленно, - со вздохом сказал странствующий монах. – Во всяком случае, для многих. Одна жизнь полностью копирует другую, человек ничему не учится, и, в конце концов, растворяется в Разуме Вселенной. Вот это – действительно потеря индивидуальности в любом смысле.

-Да, да – выпалил Атой. – Я слышал это сотню раз и согласен! Но мы нашли способ ускорить собственное развитие! Осознанное сновидение – путь к свободе!

-Не совсем осознанное сновидение, - качнул головой Наставник. – Обыкновенное осознанное сновидение – это просто сон, который ты осознал в его процессе. То есть, еще не проснувшись, понял, что спишь. Только и всего. Здесь же все иначе. Ты засыпаешь в определенное время по определенной методике под строгим контролем специалиста. И проживаешь во сне, который в нашем мире занимает максимум десять часов, целую жизнь. И память об этой жизни сохраняется. И все чувства, страхи, эмоции, которые ты там ощутил, ты переносишь сюда, в привычную реальность. Ты можешь их обдумать, обсудить со своим Учителем, проанализировать… А когда будешь готов – пройти испытание снова. Это дает мощный толчок развитию.

-Все так, - обреченно прошептал Атой. – Но в этих грезах мы встречаемся не только с иллюзорными людьми, созданными нашим воображением. Мы можем встретить души других испытуемых, если можно так выразиться.

-И ты кого-то встретил? – деловито уточнил Наставник, немного помолчав. Атой опустил взгляд и закусил губу.

-Да, - конец выдавил из себя он. – Своего друга Эльдара и его невесту Аманду. В том мире они тоже были невестой и женихом.

-Что ж… такое случается. Но почему ты встревожен?

Как же трудно рассказывать об этом! Атой едва удержал стон.

-Можно ли считать эти сны именно снами? – с болью выговорил ученик. – Можно отнестись к ним с пренебрежением?

-Ты волен распоряжаться своими чувствами, как пожелаешь, - пожал плечами монах. – И относиться, как хочешь, к чему бы то ни было.

О, как он невыносим в своей торжественной снисходительности! Почему бы просто не ответить?!

-А ты просто спроси, - вдруг с улыбкой подсказал Наставник. – Ты задаешь туманные вопросы и получаешь туманные ответы. Спроси прямо и получишь прямой ответ.

-Хорошо, - решительно произнес Атой. – В этом сновидении я вначале влюбился в Аманду, закрутил с нею роман за спиной друга, а потом этого друга, то есть Эльдара (там его звали Альбертом, а меня – Корром) убил. Имею ли я теперь моральное право жить, как раньше? Спокойно смотреть в глаза своей собственной невесте, Изабелле? Изменил ли я ей? Предал ли друга?

-На самом деле ты мог бы отречься от всех этих чувств, которые считаешь любовью, но которые таковою не являются, - очень тихо проговорил Учитель. – Загляни в себя, но не в душу, а гораздо глубже. Там – тишина и безмятежность. Но ты не сумеешь. Ты живешь поверхностными эмоциями, как и большинство людей. А раз так… Это, конечно, было только сном, но если в подобном сне ты чувствовал что-то, значит, и в реальной жизни такое чувство имело место. Просто ты не осознавал его. А сон помог эмоции выбраться наружу. А как с этой эмоцией поступать – решать тебе.

Атоя охватило волнение, он даже остановился, и вынудил тем самым остановиться и Наставника.

-Но ведь выходит, что и Тереза… я хотел сказать, Аманда, чувствует ко мне симпатию?Просто боялась признаться самой себе?

Монах печально смотрел на него.

-Да, так выходит.

-О боже! – радостно выдохнул Атой и, простившись, торопливо ушел.

ХХХ

…Они молча смотрели друг на друга.

Здесь они выглядели иначе.

Она была не смуглой брюнеткой, а статной рыжеволосой девушкой с веселыми зелеными глазами, а он – не пепельным блондином двухметрового роста, а тоже высоким (но не настолько) изящным мужчиной с непослушной каштановой гривой.

Но разве внешность имеет значение?

Имеет, конечно. Но лишь поначалу. Да и сон вовсе не пробудил их чувства, а только выпустил наружу.

-Корр… - шепнула Аманда и ринулась к нему.

-Тереза! – простонал он и заключил ее в объятия.

ХХХ

Наставник с грустью прошептал, глядя вслед своему ученику:

-Ты ничего не понял. Да и не хочешь понять… Ты взял из этого сна лишь то, что было выгодно тебе. Так какой от них прок?

Но он не собирался высказывать свое мнение Атою, чьи мысли в данный миг занимала одна Аманда.

Быть может, позднее… быть может…

Похожие статьи

Моя Гре́та, мой Э́ос
Рассказ

Стоит ли думать о чувствах, когда мир, казалось бы, летит в тартары, и климат меняется не в лучшую сторону? У героев на этот счет разные мнения… Итак, перед вами - история о Любви и Проблемах Выбора… история, которая происходит в неопределенном будущем на иной планете.

Body Positivity: Pros and Cons
Стих

They say that beauty is in the eye of the beholder... and body positivists quite agree with this postulate. But what is the danger of body positivity?

Бодипозитив: За и Против
Статья

Говорят, красота - в глазах смотрящего... и бодипозитивисты вполне согласны с этим постулатом. Но верно ли подобное отношение к внешности? В чем опасность бодипозитива?

Книга Вóрона
Сборник

Вóрон, который читает книгу… звучит странно, не правда ли? Но именно это он и делал. По крайне мере, так казалось со стороны. Впрочем, обо всем по порядку...