Елена Вахненко

В недра Египта

Давно это было… в далекие времена задолго до наступления новой эры… неудивительно, что до наших дней история дошла приукрашенная, а может, немного перевранная… но главное в ней осталось неизменным!

Давно это было… в далекие времена задолго до наступления новой эры… неудивительно, что до наших дней история дошла приукрашенная, а может, немного перевранная… но главное в ней осталось неизменным!

 

Мехит задумчиво смотрела перед собой, теребя длинными ловкими пальцами золотое украшение - подвеску в форме переплетенных ветвей, одну из тех вещиц, которыми девушка щедро декорировала свои одежды. Внешне эта молоденькая египтянка была далека от принятых в те времена канонов красоты, зато обладала гораздо более ценным даром - природным шармом и миловидностью.

- Мехит, расскажи мне о боге Ра! - раздался у ее ног звонкий девичий голосок, и тонкие щиколотки девушки обхватили чьи-то цепкие маленькие ручки.

Мехит опустила взгляд, и губы ее невольно тронула ласковая улыбка при виде юного личика младшей сестренки:

- Что такое, Аниде? У тебя что-нибудь случилось?

Девочка быстро замахала головой и, приникнув лбом к коленям сестры, громким шепотом повторила:

- Расскажи мне про бога Ра!

Мехит провела рукой по густым темным волосам Аниде и задумчиво проговорила:

- Про бога Ра? - размышляя, она слегка нахмурила прекрасные черные брови. Пожалуй, именно они, их безупречно правильная линия, наряду с очаровательной улыбкой и пушистыми смоляными ресницами, дарили девушке столь удивительную прелесть...

- Про бога Ра, я ужасно хочу послушать... – настаивала девочка. - Ты очень хорошая, Мехит...

- Да-да, Мехит, ты очень хорошая, - охотно подхватил чей-то веселый голос, и сестры одновременно обернулись на его звук.

Чуть поодаль стоял высокий поджарый юноша с точеным скуластым лицом. Мехит густо покраснела, а Аниде, испуганно ахнув, тут же бросилась бежать в сторону дома, на женскую половину, где мать позволяла ей и другим детям играть в своих покоях.

- Ты ее напугал, Хел, - с легким упреком заметила Мехит, стараясь скрыть за напускной строгостью охватившую ее радость.

- Аниде - маленькая проказница, - засмеялся он, склонив голову набок и искренне любуясь девушкой. Какая гладкая кожа и густые ресницы… А глаза... черны подобно ночи и, наверно, в них тоже можно увидеть звезды!

Мехит смущенно молчала, не понимая, почему он так внимательно изучает ее. Только бы набраться смелости и тоже взглянуть на него!.. Впрочем, девушка никогда не отличалась отсутствием храбрости, и столь редкая гостья - робость, тревожила ее. Неосознанно поправив выбившуюся прядь волос, молодая египтянка украдкой посмотрела на юношу. Тот поймал ее настороженный взгляд и ободряюще улыбнулся; мягко сказал:

- Ты так мила, Мехит...

- Правда? - пробормотала она и быстро поднялась, неуверенно покусывая губы. - Мне пора в дом. Скоро начнет темнеть, и я...

- Да, да, конечно, - печально отозвался Хел и вдруг с горечью добавил: - Как жаль, что я приемный сын твоего отца!

Никогда раньше Мехит не приходило в голову, что Хел может быть недоволен своей судьбой, тем, как волею богов сложилась жизнь. Неужели такое возможно?! Эта мысль была не только неприятна и обидна, но и причинила боль. Девушка прикусила губу и постаралась придать лицу холодное бесстрастие.

- Да? И чем же тебе плохо?

Поняв, что сказал лишнее, Хел торопливо ответил:

- Я вовсе не имел в виду, что мне плохо, просто... - он лихорадочно пытался найти достойную причину и, наконец, растерянно закончил: - ...просто грустно, когда нет отца и матери...

- Но мой отец прекрасно к тебе относится! - укоризненно произнесла Мехит.

- Он замечательный человек, я знаю. Плутарх удивительно добр ко мне. Если бы не он, я бы, вероятно, уже не жил на этом свете!

- Не жил... - эхом повторила девушка и, очнувшись от собственных мыслей, слишком явно отпечатавшихся на лице и способных выдать тайну ее беспокойной души, поспешно добавила: - Желаю приятно провести вечер, Хел! - и с этими словами она быстрым упругим шагом последовала к дому.

* * *

- Что тебе, Албане? - хмуро спросила Мехит. Расположившись на ложе в своих покоях, она рассеянно перебирала любимые украшения, лежащие перед ней сияющей золотой горкой.

Темнокожая прислужница присела на корточки рядом с госпожой и страстно прошептала:

- Мехит, я видела твоего отца!

- Ну, и что? - равнодушно откликнулась девушка.

- Плутарх беседовал с госпожой!

- С Нэнс, что ли? - с некоторым недовольством осведомилась Мехит. Ну, что за манера не договаривать до конца и воображать, будто она обязана сама догадаться обо всем!

Албане быстро закивала:

- Да, да с твоей старшей сестрой... Они не обратили на меня никакого внимания, ну это не удивительно - кто на меня смотрит? Кому я нужна?

- Албане, когда-нибудь ты перестанешь быть моей любимой служанкой, - со вздохом сказала Мехит, оттолкнув в сторону очередное украшение. С напускной грозностью взглянув на рабыню, она сурово проговорила: - Ты встречала иных рабынь, донимающих своих господ так же, как ты?

- Но я ведь только тебе жалуюсь, - улыбнулась Албане. - Ты очень добрый человек. По сравнению с ними, другими. Ну, и Хел тоже неплохой.

- Ох, ну и трудно же с тобой, - засмеялась девушка и продолжила ласковым голосом: - Рассказывай, что хотела!

- Так вот, я услышала их разговор. Они беседовали о Конэ...

- Конэ... - задумчиво повторила Мехит. - Если честно, я не помню, кто это.

Албане посмотрела на свою госпожу с некоторым удивлением, казалось, недоумевая, что знатная египтянка могла забыть подобного человека.

- Это один богатый господин, - заговорщицким шепотом сообщила она, наконец.

- Кажется, припоминаю его, - удовлетворенно протянула Мехит. - Но почему я должна знать о нем?

- Как раз не должна, - поправила ее Албане. - Я рассказала тебе по секрету...

- Спасибо, - улыбнулась девушка, надевая на руку браслет и вытягивая ее перед собой. - Ну, как? Неплохо смотрится?

- А что это ты так внимательно рассматривала украшения? - поинтересовалась рабыня, восхищенно глядя на браслет. Да, диво как хороша ее хозяйка...

- Просто я искала подходящее, - загадочно пояснила Мехит. - Может, я и расскажу тебе как-нибудь.

Мехит не была особенно близка со старшей сестрой, даже в далеком детстве они не слишком ладили. Поэтому чувства и мысли девушка привыкла поверять своей ровеснице, юной рабыне Албане. И порою лишь заступничество молодой госпожи позволяло строптивой прислужнице избегать наказаний… ну, почти всегда. Впрочем, рабыня платила добросердечной хозяйке беззаветной преданностью и пыталась помочь ей, чем могла. Хотя могла она не так уж и много...

- Боюсь, я догадываюсь... - печально заметила Албане, нарушая воцарившуюся тишину. - Но тогда я опасаюсь сильно огорчить тебя.

- Что опять случилось? - устало спросила Мехит.

Албане нахмурилась и опустила взгляд.

- Конэ пророчат тебе мужем.

Мехит вздрогнула и недоверчиво посмотрела на хмурую служанку.

- Мужем? – в конце концов, прошептала девушка. Еще недавно при этих словах она не испытала бы ничего, кроме раздражения, досадуя, что и сама является почти рабыней: вынуждена полностью повиноваться воле отца! Сейчас же Мехит почувствовала ужас. Склонившись к Албане, она тихо спросила: - А откуда ты все знаешь? Я имею в виду не про Конэ, а о моей тайне...

Рабыня лукаво улыбнулась:

- Помнишь, что случилось, когда отец твой был в отъезде последний раз? Когда все думали, будто Хел не выживет? Все считали, что его окончательно одолели злые духи, и он никогда не станет прежним. Но жрец сумел изгнать их, и Хел стал выздоравливать! Я хорошо помню твое отчаяние, а потом - твою радость. Ты ходила, сияя.

Мехит не стала отрицать, она не видела в своем поведении ничего предосудительного. Уперев подбородок в сложенные ладони, она мечтательно произнесла:

- Честно говоря, это и для меня стало неожиданностью. Я никогда не думала, что Хел нравится мне. Когда он умирал, я молила богов, чтобы они спасли его. Ох, ты не представляешь, как мне тогда было тоскливо! Казалось, мир рушится. А потом он выздоровел, и мы поговорили… Я просто пожелала Хелу быстрого выздоровления, а он ответил мне... Его слова до сих пор звучат в моих ушах, и я до сих пор вижу перед собой его красивое лицо и взгляд, полный нежности. Так на меня никто не смотрел... Хел сказал: «Мехит, я боялся именно сейчас уйти в царство мертвых. Я боялся умереть, не сказав тебе самого главного». Но в этот момент вошла Нэнс и помешала нам. Бедный Хел смутился... - Мехит умолкла и с тревогой взглянула на Албане. - Но если теперь... Я буду женой Конэ... Ох, Албане, мне не хочется жить!

Албане ласково погладила руку госпожи и как можно увереннее сказала:

- Все будет хорошо. Боги обязательно помогут такому чувству. К тому же, я могла и ошибиться.

- Нет, я тоже думаю, что ты права, - тихо возразила девушка. Сердце ее тоскливо сжимало нехорошее предчувствие, на глазах выступили слезы. Вытерев их тыльной стороной ладони, Мехит гордо выпрямилась.

- Ничего, я все же египтянка. В конце концов, так живут все. А тебе, моя Алабне, еще хуже.

На лице рабыни отразился страх. Вцепившись в руку госпожи, она хриплым голосом произнесла:

- О, госпожа, если ты уедешь с Конэ... Что же буду делать я? Меня тут без тебя просто убьют... - Албане заплакала, заплакала впервые с далекого детства, когда искала спасения от страшной реальности на руках у матери.

Мехит ласково погладила девушку по вьющимся волосам и попыталась успокоить ее:

- Не волнуйся, милая, я возьму тебя с собой.

Но Албане лишь печально качнула головой.

- О, нет, у него и своих рабынь хватает, без меня. Прости, Мехит, но, боюсь, слова жены для него ничего не будут значить. Он... он относится к женщинам, как к пустому месту.

- Вот видишь, мне будет не лучше, чем тебе… - дрогнувшим голосом заметила Мехит. - Что ж, жизнь иногда преподносит нам неприятности. Наверно, это для чего-то нужно богам, просто мы не понимаем - для чего...

Она поднялась и строго сказала, обращаясь к рабыне:

- А теперь перестань плакать и иди. Сейчас очень поздно. Завтра мне надо будет поговорить с Нэнс. Может, мы с тобой действительно страдаем зря.

* * *

Нэнс, рослая и худощавая, с гладкой оливковой кожей и крупными чувственными губами, презрительно рассмеялась в лицо младшей сестре.

- Мне надоело видеть тебя изо дня в день, - заявила она, играя блестящими бусами, обрамляющими ее худую шею. - Будет просто прекрасно, если ты уедешь отсюда. Вот почему я ответила отцу, что ты будешь счастлива, если Конэ станет твоим мужем! Ты ведь знаешь, отец наш нерешителен. Почему-то считается с чужим мнением. Мне иногда кажется, он чуточку побаивается нас с тобой, да и всех остальных тоже.

- Не говори так! - вспыхнула Мехит. Несмотря ни на что, она любила отца, а его нерешительность считала достоинством. - Что касается той услуги, которую ты оказала мне… спасибо! - и губы Мехит тронула многозначительная улыбка. Девушка давно нашла подход к сестре и нередко использовала ее недостатки в свою пользу. Не стоило пренебрегать подобной возможностью и сейчас...

- О чем ты говоришь? - вскинулась Нэнс. - Когда я помогла тебе?

Мехит, словно бы не замечая странной интонации вопроса, вытянула перед собой руку и рассеянно поинтересовалась:

- Как мой браслет? Ты не находишь, что он очень идет мне?

Нэнс затравленно взглянула на тонкое запястье сестры, но отвечать не стала.

-Так чем я помогла тебе? - повторила она уже спокойнее.

- Ах, ты об этом, - в притворном разочаровании махнула рукой Мехит и равнодушно пояснила: - Я имею в виду Конэ. Он обеспечит мне прекрасную жизнь. Детство мое прошло в достатке, и остальная жизнь будет проведена в богатстве. Конечно, сомнительно, что отец сделал бы меня женой несостоятельного человека, но все же...

Нэнс нахмурилась.

- Конэ жаден. Вряд ли тебя ожидает щедрость с его стороны.

С трудом сдержавшись, Мехит холодно взглянула на Нэнс:

- Мы женщины, дорогая! Так что, думаю, будет нетрудно заставить Конэ быть щедрее!

Взгляд Нэнс несколько изменился, теперь в нем появился интерес.

- Мы с тобой часто ссорились, Нэнс… - искоса поглядывая на сестру и томно вздыхая, с напускной мечтательностью протянула Мехит. - Но я знала, что это было несерьезно. Я знала, что, в конце концов, ты поможешь мне.

- Но... – осторожно начала сестра. - Но ведь потом ты состаришься и больше не будешь привлекать его. Тогда жадность и проявится, - теперь Нэнс уже не старалась обидеть - напротив, она, казалось, “наводила справки”.

- Ну, есть много разных причин, по которым беспокоиться об этом не стоит, - заметила Мехит.

- Да? - как можно равнодушнее обронила Нэнс, хотя взгляд ее выражал бесконечное нетерпение.

Усмехнувшись своим мыслям, Мехит снисходительно пояснила:

- Во-первых, кто сказал, что я обязательно сильно состарюсь? Мы, египтянки, владеем секретом красоты! Даже в старости можно сохранять очарование... Во-вторых... Во-вторых, как это ни прискорбно, никто не знает, сколько боги отпустили нам. Может, я уже завтра окажусь в Царстве Мертвых? И потом, состарюсь не только я, состарится и Конэ. Надеюсь, ему будет не до жадности, - при этих словах девушка испытала невольный укор совести, поскольку вовсе не была уверена, что к старости Конэ внезапно расщедрится.

Нэнс задумчиво смотрела перед собой. На лице ее плавно сменяли друг друга самые противоречивые чувства: недоумение переходило в гнев, потом - в сожаление, но вот, наконец, на губах старшей сестры застыла хищная улыбка.

- Ты чему так странно улыбаешься? - с наигранным беспокойством спросила Мехит, мысленно торжествуя.

Нэнс, очнувшись от своих грез, спохватилась и попыталась исправить положение:

- Ах, Мехит, я так рада за тебя! Но мне пора, пора! - и, опасаясь ненароком выдать себя, она быстро покинула покои младшей сестры. А та, оставшись в одиночестве, тяжело вздохнула. Увы, иногда приходится идти на хитрость… иного выхода нет!

- Я восхищаюсь тобой... - раздался у ее ног чей-то восторженный голос.

Мехит устало посмотрела на Албане.

- Боюсь, восторгаться нечем. Мне стыдно, что я вынуждена была лгать... Ты слышала?

- Да, - кивнула девушка. - Не все, но я слышала. Но почему ты назвала свои слова ложью? В конце концов, Конэ действительно может измениться.

- Сомневаюсь, - печально вздохнула Мехит. - Но вообще-то рано радоваться. Нэнс может догадаться.

- У тебя получится, я верю, - убежденно сказала Албане, с обожанием глядя на госпожу.

* * *

Конэ улыбнулся:

- О, Плутарх, я же говорил тебе, мне обе твои дочери нравятся. Мехит такая тихая, послушная, а Нэнс - она совсем другая. В ней – настоящее пламя, огонь!

- Я думал сначала о Мехит, но теперь... Нэнс будет прекрасной женой, - Плутарх умолк, вспомнив недавний разговор со старшей дочерью, которая долго и пространно намекала на что-то. Он никак не мог понять, чего же она хочет от него, пока, наконец, девушка откровенно не призналась, будто считает Мехит непригодной в жены такому человеку, как Конэ... Может, она и права… чтобы ладить с Конэ, нужен характер, а Мехит чересчур робка! Вот Нэнс - другое дело, она за себя постоит!

Конэ довольно улыбнулся. Ему было совершенно безразлично, какая из дочерей разделит его жизненный путь и родит наследников. В конце концов, он в любой момент может взять в наложницы темпераментную красотку...

- Нэнс будет счастлива со мною, - важно кивнул он, не сомневаясь в истинности собственных слов.

* * *

Мехит постаралась придать лицу выражение испуга. Широко раскрыв глаза, она чуть приоткрыла хорошо очерченные губы, выдержала паузу и с расстановкой проговорила:

- Нэнс... Зачем ты так поступила со мной? Я поведала тебе о самом сокровенном…

Нэнс взглянула на сестру безо всякого смущения:

- Нужно было думать, что говоришь. В конце концов, что я сделала? Всего лишь поговорила с отцом. А он... Он согласился с моими выводами, - она улыбнулась своим мыслям и мечтательно прикрыла глаза. Будущая жизнь представлялась ей сказкой.

- Ненавижу тебя! - воскликнула Мехит с чувством, адресованным в большей мере к себе самой. От избытка эмоций на глазах ее выступили слезы, и девушка стремительно выбежала из покоев.

* * *

Албане присела на корточки у ног Мехит и с тревогой спросила:

- Почему ты плачешь? Ведь Нэнс уже не видит тебя!

Мехит всхлипнула и закрыла лицо дрожащими руками.

- Я-а... Я не могу в-врать! - протянула она, качая головой.

- Это не вранье. Ты не заставляла Нэнс идти к отцу.

Мехит печально кивнула, по лицу ее пробежала тень.

- Да. Но все равно мне кажется, я поступаю подло.

- Ты всего лишь защищаешься, - заметила Алабане и вдруг понизила голос: - Мехит, знаешь, там, во дворе, тебя ждет Хел.

- Он ждет меня? - девушка вытерла слезы и растерянно посмотрела на рабыню. В суматохе последних дней она совсем забыла, как давно не видела Хела.

- Не совсем. Он ждет тебя, но делает вид, будто просто прогуливается у дома. Но я-то знаю правду! - последняя фраза была сказана с ноткой самодовольства.

- О, Алабне, какая ты славная! – Мехит в порыве чувств крепко обняла рабыню и счастливо засмеялась. Как чудесно, что на свете есть такие люди, как Албне и Хел... Хел?.. Девушка поднялась и принялась быстро поправлять складки хитона. - Наверное, я пойду к нему.

* * *

Взгляд Хела был рассеян, и столь же рассеянны были его мысли. Как жаль, что он не родился в богатой семье! Эта идея возвращалась к нему снова и снова, не давая покоя. Будь он состоятельным человеком, его женой могла бы стать Мехит… а так, кто он - просто старший писец на службе у знатного египтянина!

- Здравствуй, Хел, - ворвался в его мысли голосок Мехит. Только она умела говорить так певуче и мягко...

Он обернулся к ней, испытывая щемящую нежность, почти боль. Ничему не бывать, ничему...

- Мехит... Ты счастлива, Мехит? - он не знал, что заставило его задать этот вопрос, тот сам слетел с его губ. Счастлива ли она, будущая жена Конэ?

- Да, я счастлива, - искренне ответила девушка и, поймав его разочарованный взгляд, весело добавила: - Ведь мне больше не грозит стать женой Конэ!

Хел подумал, что ослышался. Широко открыв глаза и буквально затаив дыхание, он, не мигая, смотрел на нее. Смотрел - и боялся поверить в возможность столь доброй вести...

- Не грозит?! - радость его была слишком явной, облегчение - слишком очевидным. Впрочем, юношу это мало заботило... Схватив девушку за руку, он с тревогой уточнил, невольно снизив голос до шепота: - Что ты имеешь в виду?

Она не вырвала ладонь, напротив, теплые пальцы Хела взбудоражили ее воображение, и краска бросилась девушке в лицо.

- Нэнс станет женой Конэ, - с легкой дрожью в голосе пояснила молодая египтянка.

- Но тогда... - Хел хотел что-то добавить, однако в последний миг передумал. Пока еще рано... рано! - Мехит, мне нужно сказать тебе так много! Но не теперь… потом.

- Не теперь? - вскинув голову, Мехит пристально вгляделась в красивое лицо Хела. Ей казалось, она понимает, что осталось невысказанным...

- Да, я должен кое о чем подумать, - тихо ответил он и осторожно выпустил ее прохладную ладонь. - Прости, но я не могу так сразу. Это может привести к дурным последствиям. Ты же знаешь, я никто...

- Ты приемный сын моего отца, - с непонятной гордостью возразила Мехит. Глаза ее засверкали гневными огоньками. Сурово сдвинув брови, девушка добавила: - И для меня неважно, кто ты!

- Ты еще очень молода, - глухо сказал Хел, растерянный ее реакцией. - Я не хочу всю жизнь думать, будто из-за меня ты несчастлива!

- Не говори так! - Мехит вскинула руки, словно желая призвать к помощи богов, и ее золотые бусы тихо звякнули от резкого движения. Душу девушки переполняло странное и неприятное чувство; некий страх непоправимого, чего-то, что может произойти против воли людей... из-за какого-нибудь пустяка…

- А как мне говорить? - горько рассмеялся юноша, решив идти до конца. - Ладно, все равно не нам решать это. У тебя есть отец.

- Но... - Мехит не завершила фразу. Конечно, у нее есть отец, и его мнение очень важно для... для кого? Быть может, Хела? Порывисто развернувшись, девушка пошла к дому, а Хел продолжал следить взглядом за ее хрупкой удаляющейся фигуркой, понимая, что вряд ли когда-нибудь еще Мехит улыбнется ему.

* * *

Албане, нахмурившись, сидела у ног госпожи. Мысли юной рабыни метались, путаясь между собой, а сердце отчаянно колотилось. Стараясь скрыть свое волнение, прислужница принялась отстукивать пальцами такт какой-то мелодии, сильно фальшивя.

- Что с тобой? - поинтересовалась Мехит, рассеянно наблюдая за помощницей.

Та приподняла голову и сконфужено улыбнулась:

- Я хочу придумать, как тебе помочь, госпожа, - пояснила она с горячностью в голосе. - Ты добра, а добрые люди должны быть счастливыми.

На глазах Мехит выступили слезы.

- Спасибо тебе, Албане, - негромко ответила она. - Знаешь, я... я действительно не ощущаю себя счастливой, - девушке припомнился разговор с Хелом. Ну, почему он так поступил? Или она неправильно поняла его?

- Как я могу помочь тебе? - Албане, волнуясь, поднялась на ноги. Ей страстно хотелось сделать хоть что-нибудь для своей госпожи, из-за одного лишь доброго отношения которой она жила вполне сносно. Но что может она, Албане? Всего-навсегда рабыня?

- Боюсь, ты не способна помочь мне, - печально улыбнулась Мехит. - Было бы прекрасно, сумей ты решить мою проблему.

- Ты хотя бы расскажи о ней, - попросила девушка.

Мехит помедлила, но вскоре заговорила:

- Все дело в Хеле. Он говорит, мы не можем быть вместе из-за моего отца.

- И это все? - немного удивилась Албане, ожидавшая услышать что-нибудь куда более страшное.

- А разве этого мало? – вскинула брови Мехит.

- Нет, не мало, но... - рабыня не договорила. В ее мыслях внезапно вспыхнула смутная идея и, опасаясь рассказывать о ней Мехит, Албане умолкла.

* * *

Плутарх растерянно оглянулся по сторонам и, заметив симпатичную темнокожую девушку, бодро шагнул ей навстречу. Он не любил одиночество, и даже компания юной рабыни была ему приятна.

-Дитя, подойди ко мне! - величественно окликнул ее знатный египтянин.

Прислужница послушалась, как ему показалось, - весьма охотно. Приободренный подобным энтузиазмом (верно, он добрый хозяин, его любят и чтят!), Плутарх ласково улыбнулся ей и хотел было продолжить разговор, однако так и не вымолвил ни слова. Было во внешности рабыни что-то смутно знакомое, и это остановило его. Интересно, откуда он ее знает?

Впрочем, вскоре лицо Плутарха прояснилось:

- Ты - Албане? - скорее утвердительно, чем вопросительно, сказал он, важно кивая.

Девушка, изобразив смущение, покорно склонила голову.

- Почему ты ходишь без дела? Рабыни не для этого предназначены! - но, несмотря на столь суровые слова, тон Плутарха оставался добродушным. Господин просто не умел сердиться по-настоящему.

Албане, с трудом скрыв усмешку, тихо ответила:

- Я иду от своей госпожи Мехит. Она дала мне поручение.

- Если бы не моя любимая дочка, то, Албане... - Плитарх не закончил, вдруг вспомнив о Нэнс. Лицо его помрачнело. - Скажи, а как себя чувствует Мехит? Она поверяет тебе свои сердечные тайны? Не расстроена ли, что женой Конэ станет не она?

- Нет, господин, она не этим расстроена, - скорбно ответила девушка, не поднимая головы.

- А чем же? - удивился Плутарх.

Албане помедлила, прежде чем ответить:

- Она чувствует симпатию к одному молодому человеку, но опасается вашего гнева...

- Моего гнева?! Что за ерунда! - перебил рабыню хозяин. Чрезвычайно снисходительный к своим дочерям, он особенно любил и баловал Мехит, а потому не мог вообразить причин злиться на нее. Тем более сейчас, когда он так виноват перед ней… лишил возможности стать женой Конэ!...

Албане вздохнула.

- Понимаете, господин, этот человек... Это Хел, - договорив, Албане быстро взглянула на Плутарха. Только бы он не рассердился!

- Хел? - до него не сразу дошел смысл сказанного.

- Ведь Ваш старший сын живет с Вами, господин, и у него есть жена, - пытаясь исподволь подсказать ответ растерявшемуся мужчине, вскользь заметила Албане.

- Да, но Хел мне не сын... - не зная, как отреагировать на столь неожиданную весть, протянул Плутарх. Впрочем, Хел был ему симпатичен… хороший парень, умный, ответственный...

- Вы приняли его в свою семью, как сына. Он Ваш старший писец, очень помогает Вам... к тому же, Мехит жила бы с Вами. Правда, Нэнс может не согласиться...

Плутарх выпрямился, как от удара. Лицо его побагровело, на лбу выступила испарина. Сжав кулаки, он шагнул к рабыне.

- Нэнс?! Да кто она такая? Дочь, всего лишь дочь! Женщина! Она скоро станет женой Конэ и уедет отсюда. Никто не может влиять на мое решение, тем более она!

- Я знаю, что Вы волевой человек, господин, - склонилась перед ним в поклоне Алабне, на губах ее мелькнула улыбка. Что ж, теперь Плутарх точно сделает Мехит женой Хела.

* * *

- Милая Алабне, как я люблю тебя! - Мехит обняла рабыню, никогда еще она чувствовала себя насколько счастливой. - Когда ты спросила, чем помочь мне, я думала, ты несерьезно. Я и не предполагала, что ты способна...

- Что ты, Мехит, – в некотором смущении проговорила польщенная рабыня. - Ты столько сделала для меня, что этот поступок ничего не значит.

- Значит, еще как значит! - весело возразила девушка. Чуть покраснев, она решилась задать мучивший ее вопрос: - Как думаешь, мне самой сообщить эту новость Хелу?

- Мне кажется, да, - кивнула Албне. - Наверное, тебе стоит прямо сейчас пойти к нему. Он, по-моему, где-то поблизости.

* * *

Хел мрачно изучал землю под ногами, иногда рассеянно пиная ближайшие предметы. Что делать, на что решиться? Может быть, уйти, не пытаться искать встреч с нею? Что они дадут, эти встречи? Лишь разбередят рану... в который раз!

Раздался звук чьих-то легких шагов, Хел вскинул голову и увидел Мехит. Она уверенно шла к нему, и в глазах ее отчетливо читался вызов. Первой мыслью юноши было скрыться, ускользнуть незамеченным, однако он так и не сдвинулся с места. Слишком красива была Мехит, слишком счастливая улыбка озаряла ее лицо...

И Хел продолжал стоять, глядя на любимую и предчувствуя, что к нему приближается сама Судьба.

 

Написан в юности

Похожие статьи

Моя Гре́та, мой Э́ос
Рассказ

Стоит ли думать о чувствах, когда мир, казалось бы, летит в тартары, и климат меняется не в лучшую сторону? У героев на этот счет разные мнения… Итак, перед вами - история о Любви и Проблемах Выбора… история, которая происходит в неопределенном будущем на иной планете.

Body Positivity: Pros and Cons
Стих

They say that beauty is in the eye of the beholder... and body positivists quite agree with this postulate. But what is the danger of body positivity?

Бодипозитив: За и Против
Статья

Говорят, красота - в глазах смотрящего... и бодипозитивисты вполне согласны с этим постулатом. Но верно ли подобное отношение к внешности? В чем опасность бодипозитива?

Книга Вóрона
Сборник

Вóрон, который читает книгу… звучит странно, не правда ли? Но именно это он и делал. По крайне мере, так казалось со стороны. Впрочем, обо всем по порядку...